— Слушай, это... Ты можешь найти? Короче, что такое фольксваген. Фольксваген — это автомобильная фирма, которая начала свое производство в фашистской Германии. Фюрер хотел, чтобы они выпускали автомобили, по тем временам, дешевые, экономичные и аэродинамичные, чтобы у простой арийской семьи был хороший по тем временам автомобиль. Им и стал Жук. У них даже слоган был «Фольксваген Жук — мой второй автомобиль», который означал, что Жук настолько экономичный и дешевый автомобиль, что нормальная арийская семья может позволить себе два. Мне нужен этот текст из официального источника. Я его находил, но очень давно, году в 2007, когда только-только собирался покупать себе машину.
— Зачем тебе это сейчас?
Это — последнее ежегодное сообщение. Больше некрологов я писать не буду.
Восьмое февраля две тысячи, впрочем, каждого года. Никто не забыл, просто все молчат.
Мой отец не был святым. К святым его зачислили уже после смерти. Примерно через полгода, если я не ошибаюсь. Уже семь лет, как его нет с нами. Но все равно, люди, знавшие его, сравнивают меня с ним. Я не похож на отца. Ну, то есть, похож, конечно, но не в том смысле.
У каждого из нас есть свои задвиги. Каждый ошибается. Ошибался и он. Даже копаясь в машине, я пытаюсь исправить то, что в свое время он сделал не лучшим образом. Но ведь нельзя же сказать, что папа сделал это на «отъебись», ведь он де не мог так поступить с этой машиной, в которую он вкладывал всю свою душу! Сарказм, конечно.
Мы не похожи: я курю, я матерюсь, я, бывает, срываюсь. Он себе этого не позволял. С мамой они никогда не ругались. (Это чистая правда). Просто легенда. Я — нет.
Папа любил пить пиво, папа ездил на этой самой машине. Это, наверное, единственные совпадения наших привычек.
Это — последний некролог. В этом году я продам эту машину.
«Мой интернет должен быть молниеносным[...] Интернета хочу много, а денег платить — мало!»
С 2009 года работаю в технической поддержке. Многое задобало донельзя. Конечно, наверное, стоит это выкладывать на соответствующем ресурсе, но лень.
Помнится, в 2004 году мне протягивали интернет. Выглядело это так: в квартире вылизан каждый закуток, свернуты ковры, расчищен кабель-канал в квартиру, чистая система... Короче, все, чтобы человек пришел, кинул кабель и не тратил ни одной лишней минуты. Я всегда считал, что это правильно, но за время работы в известной и еще более известной компании, вдруг пришло осознание, что на самом деле это все не более чем позерство. Начнем с малого:
Одна женщина встретила нас в ночнушке. Другая занималась массажем на дому, в квартире находились помимо нее еще пара дам в различных позах и разной степени раздетости. Казалось бы, это должно вызывать улыбку, возможно, даже, какие-то подхихикивания, но мне, если честно, противно.
Никогда не забуду квартиру, в которой живет шестнадцать собак. Там, к слову, было не намного чище, чем на чердаке, засранном голубями и/или бомжами.
Но все это меркнет перед абонентом, встретившим меня в постели. Точнее, дверь мне открыла полуодетая дама, проводила к компьютеру, а сама углеглась на диван к своему молодому человеку, залезла под одеяло и, видмо, разделась там, потому что халат она кинула на кресло. С этого же дивана они давали мне указания, что сделать, а потом, все еще лежа, расписались в наряде. В такие моменты, если честно, хочется закурить, развернуться и уйти.
Очень радуют абоненты, кричащие «за что мы платим вам деньги?!». Кричат вне зависимости от провайдера, времени суток или положения луны в созвездии Тау Хвоста собаки. Предельно радуют абоненты, усаживающиеся в 8:45 рм ужинать. Они же пришли с работы, устали, cetera, et cetera. Никого не волнует, что я еще на работе, злой, уставший, тоже хочу домой, есть и спать. Правильно было сказано в старом меме, «обставьте свой стол наибольшим количеством фотографий вашей семьи — за неимением личной жизни админ довольствуется осколками жизней своих клиентов».
Хочется снова вернуться к эпиграфу. «Мой интернет должен быть молниеносным[...] Интернета хочу много, а денег платить — мало!» Это называется сервис, а сервис надо заслужить.
Это была долгая дорога, кого-то я встретил попути, с кем-то дороги разминулись.
В эту пятницу случилось великое событие. Не знаю, в праве ли я писать такие вещи, но... Теперь у меня есть дом, мое СОЧи окончено, напротив меня сидит мой прекрасный человечек, душа нашла равновесие, а к кольцу я скоро привыкну.
Всем спасибо.
- Music:Юрий Антонов — Я не жалею ни о чем
Надо — значит надо.
Надо — значит в пятницу.
Тем странным утром у Мэй (May) было нехорошее предчувствие. Не хотелось просыпаться, не хотелось вставать, не хотелось ничего вообще.
Они приехали вдвоем и предложили немного прокатиться.
Нельзя сказать, что Мэй им не доверяла. Просто было как-то не по себе. Конечно, все свои, но что-то в это утро было явно не так.
Машина остановилась на пустыре возле забора. Тома докурила, выкинула окурок и, показав на одноэтажное здание невдалеке, предложила прогуляться до него.
Внутри чем-то воняло, из-за стены доносились скребущие звуки, а женщина в белом халате явно не первой свежести не внушала доверия. Но подошли они именно к ней. Мэй не хотелось поворачиваться к ней спиной, но Тома ее отвлекла, показала на какой-то плакат, и вдруг резкая боль укола пронзила левую ногу. Повернувшись, Мэй попыталась ударить в ответ, но силы уже покидали ее. Веки налились свинцом, руки опустились, а глаза перестали повиноваться. Еще какое-то время странная мысль долбилась в мозг, заставляя ее бороться с наркотиком, но через какое-то время Мэй сдалась. Глаза укоризненно взглянули на Тому последний раз и так и остались открытыми, лишь слегка подернувшись пленкой. Реальность отступила под натиском наркотических сновидений, время остановилось, страх исчез, осталась только апатичная отрешенность.
Сознание возвращалось рывками, сопровождаемыми дичайшими вспышками боли. «Сколько прошло часов? Дней? Что вы со мной сделали?» — закричала она, но из горла донеслось лишь несвязанное стрекотание. Мэй ничего не видела: глаза, застыв, глядели в потолок. Фокус никак не возвращался. Ноги и руки не двигались. Жутко болела шея, чувствовался порез на животе. Она слышала, что сейчас рядом находятся трое человек, похоже, выпивают, веселятся. А она, беспомощная, лежит где-то и, похоже, умирает. От этой мысли накатила новая волна страха. А потом пришла новая мысль: нет, она не умирает, но останется навсегда беспомощной калекой. От этой мысли Мэй взвыла в голос, а потом, потеряв остатки сил, снова погрузилась в наркотический бред, в котором не было понятно, где сон, а где ужасная реальность. На следующее утро стало маленько легче. Все так же сильно болел шов на животе, все так же резал ухо любой звук, но Мэй постепенно отходила от наркотика, к ней постепенно возвращалась плавность движений, наконец-то она смогла сфокуссировать взгляд и с ненавистью посмотреть в те знакомые лица, которым, похоже, больше никогда не доверится. Она все еще не понимала, что с ней сделали, но знала, что когда получит ответ на этот вопрос — обязательно отомстит. И месть ее будет очень страшной. Очередной раз взглянув краем глаза на Тому, Мэй ухмыльнулась. Надо всего лишь немного подождать и они обо все пожалеют. Очень пожалеют.
— Подожди, я что-то не поняла.
— Что такое?
— Ты же говорил, мол, время почти «действительное», все происходит практически в реальном времени, а эта твоя заметка про Кайюру выпадает аж на три года из всего повествования. Опять же, Июнь, Роук.. Вы же уже тысячу лет не общаетесь. И, похоже, не узнаете друг друга при встрече...
— Ну да, есть такое (Маль, кстати, у тебя есть курево? — Да, конечно. — Дай сигаретку? А то я последнюю скурил только что). Но ведь мне надо объяснить, что на самом деле, как бы ни казалось, все личности упомянуты не случайно, а рассказы — не просто наброски, не связанные сюжетом. И потому пришлось вернуться к Кайюре, к ее гибели и к Томе. Я про Тому вообще рассказывать не хотел, но без нее в этой истории вообще ничего понятно не будет.
Тома вообще мало кого любит, но Глорию (Gloria) и Кайюру она ненавидела отдельной строкой. Скорее всего, Тома не любила бы и Июнь (June), и Роук (Rogue), но так уж получилось, что они были очень мало знакомы, так что никакого особого мнения сложить ей о них не удалось. А вот Кайюра оставила лишний шрам на Томином сердце.
Кайюры больше нет. Увы. Все остальные вполне себе живут и радуются. Просто они отошли на задние планы. Кайюру же... Ее похоронили в 2009. Она была молода и красива. Сейчас уже поздно что-то исправлять, но, может быть, знай Тома, как все получится — она не была бы столь к ней критична. Но Тому в Кайюре бесило все. Одногодки, они никак не могли сойтись в отношении к людям, к семье, к любви, в конце концов. Постоянно ругались. Кайюра очень хотела детей. Тома считала, что еще слишком рано. Кайюра хотела замуж. Тома хотела просто жить со своим молодым человеком. Кайюра хотела счастья. Тома тоже. Они были влюблены в одного парня. Парня получила Тома. Но радовалась не долго.
Кайюра была честная и простая. Она сразу сказала, что не будет долго переживать. Она при первой встрече призналась, что как только будет уверена, что молодой человек ей не достанется — она сразу же забудет про него и начнет поиски другого. Она никогда не вздыхала по поводу ушедшей любви. Она хотела просто счастья.
За четыре года — три выкидыша, резкая интоксикация, остановка сердца.
Она останется вечно молодой. Она никогда не постареет.
Тома плакала. Искренне плакала. Что-то оборвалось. Наверное, у этого рассказа не правильное начало. Тома любила Кайюру. Кайюра была самой интересной соперницей. Самой честной. А главное, из той же весовой категории. Вот только не было в этой борьбе победителя. Не такой победы хотела Тома. Не такой...
Блэкппи прижилась. Ей, видимо, понравилось. Им двоим было очень хорошо вместе. Тепло и комфортно. Она мурлыкала ему по вечерам, когда он возвращался с работы. Она радовалась ему, она грела ему постель. Это была милая и очень ласковая кошечка.
У людей бывают разные причины заводить домашних любимцев. Кто-то любит за ними ухаживать, кому-то просто одиноко, кто-то заводит по привычке, мол «у всех родных есть — и у меня должно быть». Кто-то любит экзотику, а вот этот молодой человек выпендриваться не стал, и оставил найденыша себе.
Вот только даже за самой умной кошкой надо ухаживать, уделять ей внимание, гладить ее, разговаривать с ней. Увы, он к этом не привык. Некоторое время он еще держался, но потом, однажды, он задержался на работе. В другой раз, по дороге домой его перехватили друзья. В третий раз нашлись какие-то еще важные дела. И кошка заскучала. Она ходила из угла в угол, не находя себе места. Она не могла спать, мяукала в темные окна, скреблась в закрытые двери... Ну и, как бывает в таких случаях, однажды выпустила когти. Он не понял. Вроде, почему. за что?.. Обида долго копилась. Но даже кошке не хватит терпения, даже кошкино сердце не сможет простить все. И Блэкпи ушла.
На ее пути встречалось еще много людей, но она поднимала шерсть дыбом и никого больше не подпускала. Вроде бы, однажды она потеряла бдительность, и, говорят, даже кому-то удалось ее забрать — но ненадолго. Больше Блэкпи никому не верила. Не смогла она принять другую жизнь. Все происходящее казалось ей лишь очередной издевкой. Через некоторое время, она нашла лазейку и снова сбежала. За время своей дикой жизни, из приветливого котенка Блэкпи превратилась в настоящего дикого зверя, который может не тратить время на драку, а просто ощетиниться, проходя мимо. И все сразу понимали: не стоит ее трогать. И не трогали. А те, кто пытался, потом долго лечили свои раны.
Спустя полгода, она снова вернулась к людям. Недоверчивая, дикая, со своим характером. Точно так же, как боги питаются верой, кошки питаются вниманием. Иногда ее можно погладить. Но когда она насытится — лучше отойти. Пускай бежит по своим делам.
Войны не было. Не было ничего. Были скучные будни, был постоянный график, постоянный контроль и странная музыка. Первые полгода все слушали один и тот же заезженный двд с клипами, где чаще всего включали Бандэроса, поющего про красивую жизнь. И верили, что еще чуть-чуть и прямо в рай. Верили чуть ли не сильнее, чем, всего полгода спустя, верили Игорьку. Верили, что дом их встретит распростертыми объятьями, верили, что сразу появится работа, верили, что сразу появится семья. Все хотели вернуться — и сразу в загс. Кто-то, конечно, кричал и бил себя в грудь кулаком, что никогда он туда не пойдет, что никогда не женится, что никто ему не нужен. Врал, конечно. Было сразу видно, что ему не меньше, чем остальным, хочется вернуться домой, жениться, завести семью, работать и жить для себя, более не должным никомцу. И, наверное, Игорек был самым честным из них: он ничего этого не скрывал. Ему действительно хотелось домой. И построить домик. Всего 64 квадрата, но судя по рисунку, который он нарисовал, этого было вполне достаточно. И он рисовал и рисовал. Придумывал систему отопления, рассчитывал канализацию и газ. Двигал на рисунке перегородки между комнатами. И это было действительно интересно.
Весна в том году выдалась не очень. Резко похолодало. Все обледенело практически мгновенно. А из дома продолжали приходить красивые новости. Все цветет и пахнет, скоро можно будет купаться, пить пиво на улице, гулять по лесу... Крот не хотел домой. Хотел, но чисто повидаться. Для галочки, что ли. Повидаться и вернуться сюда, в Нижний. Зацепило что-то. И не отпускало.
И он не поехал. Остался там. Конечно, приезжал потом в отпуск. Через полгодика. Выпил с Игорьком пива, повидался с друзьями. А потом снова уехал. Нравилось ему хаки носить, что делать. Насовсем вернулся он спустя еще полтора года. Законы, реформы, сокращение. Оказалось, что государству не сильно нужны контрактники. И на этом фоне, еще большей издевкой выглядят ежегодные попытки военкомата зазвать на службу по контракту. Но, с тех пор Крот уже отвечал на них отказом. Хватило первого.
Уже не больно. Даже практически пропало то мерзкое чувство, что три (с половиной) года, потраченные на «воспитание» этой девочки пришлось подарить какому-то педофилу (по-другому я его назвать не могу, потому что этот человек старше меня на десять лет, а ее — и подавно). Но речь сейчас не обо мне, не о Ленке и вообще, наверное, пора отходить от личностей и начинать писать более абстрактно.
Это — не сказка со счастливым концом. Я даже не могу это в принципе сказкой назвать. Не моя стезя. Пусть сказками занимается Серафим, пусть Эпселан, пусть Акуманеко, в конце концов. Я писать не умею, выдумывать — тоже. Проецировать — тем более.
В октябре мне думалось, что скоро достаточно похолодает и можно будет разводить костер (Soon it will be cold enough to build up fires). Смена времен года — неудержимый цикл, а значит, скоро действительно должно было похолодать. Оно и случилось, но немного не так, как я ожидал. Сто дней, отведенных зиме, уже тоже практически вышли, так что впору говорить, что скоро достаточно потеплеет. Вот только для чего? Неужели, пора костры тушить и собираться в дорогу? А куда? Ведь, по идее, надо продолжать движение. Продолжать, а не начинать. Привал, передышка, как угодно это назовите, это же не время менять лошадей, даже если лошади уже загнаны настолько, что не могут подняться.
Какой промежуток времени у этой истории? Начинается она приказом «№ 103 по войсковой части 44635 от 3 июня 2009 года об увольнении в запас в связи с окончанием действительной военной службы». А окончится, видимо, when it’s done — когда я приду к выводу, что писать об этом больше не имеет смысла. Точнее, в тот самый момент, когда прошлое плавно перетечет в настоящее, и, вдруг, у меня закончится материал. Ощущений нет, так что обещать не буду. Строго не судите, я только-только начал.
Дальше будет еще хуже.
Хотя и курящий человек, пепельницей в машине по прямому назначению он не пользовался. Возможно, неудобно было, что она под левую руку, возможно, что-то еще, но, в общем, традиция устоялась, а в пепельнице хранились разные мелочи, которые могли пригодиться в дороге. Там лежали два пластыря, влажная салфетка, стандарт анальгина, «дежурная» зажигалка, пара сигарет «про запас», старая записка, которая, как он надеялся, еще ему пригодится, и фотография. В такие моменты он доставал фотографию и некоторое время смотрел на нее. А потом убирал все обратно, закрывал пепельницу и делал музыку погромче.
Никуда не хотелось идти. Вокруг гаражи, в машине тепло, есть выбор из музыки, есть выбор из телефонной книжки... Но слушать нечего, некому звонить, надо идти домой. Ставить машину и уходить до утра. А потом все повторялось по кругу с минимальными изменениями.
Изменения в этот порядок вносили, обычно, праздничные дни. Но эти изменения облегчения не приносили. Очень хотелось что-нибудь поменять, очень хотелось куда-нибудь от этого всего убежать, уехать, пропасть, исчезнуть. Но каждый вечер он докуривал, открывал гараж, ставил туда машину, прощался с ней и уходил в темноту.
Тетка говорит, что блядство у меня в крови, что это семейная черта и никуда я от нее не уйду. Ну, понятное дело, под блядством подразумеваются не хаотичные половые связи. Это... Состояние души, что ли.
Время. Блядство напрямую связано со временем, я считаю. Без времени не бывает блядства. Блядство — это, наверное, нежелание найти время на что-то еще. Попытка оградить себя словами о чем-то важном от страха делать что-то неизвестное. Блядство, также, это задний ум. Сожаление о содеянном, и, как следствие, истеричная апатия. Или апатичная истерия, как будет удачнее? Блядство чувствуется во всем, когда начинаешь отслеживать цепочку событий, приведших к какой-то большей или меньшей катастрофе. Блядство — это, к тому же, жалость к себе. Апатия, наверное, тоже, от части, жалость к себе, но в моем случае это — блядство.
Блядство — это болезнь.
Когда встречаются двое, больные блядством, случаются страшные вещи. Но в первую очередь — умирает время. Оно улетает тоннами в небытие. Оно корчится в муках, но ничего не может сделать. Оно становится бессильно. А всего-то лишь встретились два человека. В такие моменты тяжело понять, что происходит на самом деле, но, когда наблюдаешь ужасающее следствие встречи — как ни странно, еще сильнее заболеваешь блядством. Чем чаще сталкиваешься с блядством — тем сильнее в нем вязнешь. Да, конечно, я знаю людей, которых блядство не касается в этой своей роли, но почему-то не меня. Мое блядство тут же выползает наружу и начинает ворочать своим мерзким длинным языком, облизываясь, как бы.
Ведь никто не виноват в моем блядстве. Только я сам. Осознание этого факта не радует. Не приносит эмоций вообще. Неприятно быть прокаженным. Очень.
Я не забываю выключать свет, я не забываю закрывать по ночам дверь. И, блять, в моих часах НЕТ батарейки. Они НЕ МОГУТ тикать!
Почему когда я хочу сделать что-то для себя — мне тут же приходит звонок на мобильник от человека, которому я что-то должен, перед которым у меня какие-то обязательства, или просто тот, кто мне был дорог? Почему, после этого за один исходящий решаются все проблемы? Кто все эти люди, кого я называю друзьями? Почему мне не стремно поднять человека с постели и попросить отвезти меня за
Кто вы, ребята? Почему вы все еще со мной? Почему вы мне помогаете? Может, если я узнаю ответ на этот вопрос, я смогу понять, почему люди, которые были мне дороги, звонят мне?
К чему еще одни бессонная ночь? Какова цена всего этого и когда мне уже предстоит платить по этим счетам?..
- Music:Торба-На-Круче -- Друг
- Music:Ladytron — Beauty 2
Часы остановились на отметке 11:34 РМ. Ничего особенного. Просто остановились и стояли два месяца. Первым на это дело обратил внимание Готя, когда мы сидели и
Этой ночью часы почему-то решили снова пойти. Не позволяя им такой роскоши, перевел их обратно и вынул батарейку.
Итак, в том же месте, в тот же час.
Параллельно с написанием сего, искал на просторах интернета пост товарища
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.7){kind=small}
palladev , который читал почти 4 года назад про am/pm. Если кому интересно.- Music:Сплин - Мы сидели и курили
> i na duge po4emu-to vmeste s nimi dogdik pla4et...ne znaeg,
> po4emu? kak tvoi dela?...
>
Кто ты, милый человек из 2006? Кто написал мне это смс? Как тебя зовут? Я хочу тебя увидеть...
Вчера вечером собрались играть в Манчкина и варить глинт. Собрались около 9:00 PM, минут десять ругались, по какому из рецептов варим, потом перенесли эти споры на кухню, где, в конечном итоге, варили по всем трем одновременно... Где-то через час начали партию. Неплохо посидели, часов до 2 AM. Считаю, что надо повторить через пару недель. Во всяком случае, мне понравилось.
